Хотя, возможно, так оно и должно быть. По крайней мере все объяснимо. В моменты величайшей опасности трудно помышлять о каком-либо самоконтроле. Как говаривал некий киногерой, хладнокровие приходит лишь после первой дюжины убитых. Мерзко, но правда. До этого дурного города Георгий никогда и никого не убивал ни людей, ни пичуг, ни животных. Он и к рыбалке-то относился с большим сомнением, а на охотников глядел с откровенной неприязнью. Сам стрелял всего раз семь или восемь - на полигонах и исключительно по фанерным щитам. Тем не менее, жутковатая трансформация состоялась. В теле проключились иные свойства, и глазомер без особого труда усвоил технику прицеливания - с бедра, с локтя и с упора...

Вполне самостоятельно автомат дрогнул в его руках, и грохочущая очередь перекрыла шум падающих кирпичей. Огненная трасса вонзилась в жутковатую голову, и под самыми немыслимыми углами пули рикошетом посыпались во все стороны. В несколько секунд опустошив магазин, Георгий попятился. Первые этажи здесь располагались довольно высоко, однако со сноровкой, удивившей его самого, он подпрыгнул и, уцепившись за шероховатый край, одним рывком выдернул тело на жестяной карниз. Мысленно поставил себе оценку "отлично". Уж это-то здание "жуку" не разрушить. Слишком разные весовые категории. Один из немногих уцелевших небоскребов в городе. Этажей семьдесят, а то и поболе того...

Пинками распахивая встречные двери, Георгий пронесся по анфиладе залов и комнаток, на скорости вылетел на лестничную площадку. Не успев притормозить, плечом вмялся в ярус почтовых ящиков. И как-то само собой вышло, что, задержавшись возле дверей лифта, он с шумом потянул носом. Запах показался ему знакомым. И даже не запах, а... Безотчетно повинуясь неоформившейся догадке, он протянул руку и, не колеблясь, нажал клавишу вызова. Глупо было надеяться, что загудит мотор и зашелестят наматывающие трос барабаны, но чего-то подобного он, вероятно, все-таки ждал.